Посторонним В.

Сказка из цикла «Как это было»

[Страница 2]

А Джек повернул назад и пришёл домой рано — ещё не стемнело.

— Как! Ты уже вернулся, Джек? Молодец! — удивилась мать. Видя, что Джек озабоченно озирается по сторонам, она быстро добавила: — Не волнуйся, я ещё ничего сломать не успела… Так сколько же тебе дали за нашу Беляночку?.. Сколько тебе заплатили сребреников за кровиночку нашу… господи, на кого ж ты нас покинула, кормилица, — запричитала она.

Джек быстро обхватил мать руками, пока её опять не начало ломать.

— Ни за что не угадаешь, мама!

— Да ну? — перестала причитать мать. — Небось, фунтов пять? Десять?

Джек хитро качал головой.

— Неужели пятнадцать? — удивилась мать. — Ну, на пятнадцать-то фунтов мы такую теплицу отгрохаем…

— Я говорил — не угадаешь! — похвастался Джек, беспечно выпустив мать из своих объятий. — Положим, не пять фунтов, и не десять, а только четверть фунта, но зато отменных, спелых, волшебных бобов!

И он протянул матери ладонь с бобами. Запах, идущий от них, просто сбивал с ног.

— Вот это да! — села мать на пол. — Волшебные бобы…

Она взяла ладонь Джека и стала во все глаза разглядывать диковинные бобы.

— Какой ты у меня, всё-таки, умница!.. Вот только, — мать задумалась, — что мы с ними будем делать? Пять на два не делится…

— Не делится? — Джек взволнованно заходил по комнате.

Мать задумчиво поглядела на бобы, лежащие на ладони сына, потом стала разделять их на две кучки:

— Ну, допустим, один мне, другой тебе…

— А мне что? — жалобно спросила Белянка, просунув рогатую голову в окно, но её, как всегда, проигнорировали.

— …ещё один мне и ещё один тебе, — продолжала мать, — потом ещё один мне… а тебе… а что же тебе?

Джек вдруг резко остановился:

— А мне отдай мою ладонь.

— Ох, извини, — сказала мать и вернула Джекову ладонь.

— Любишь же ты всё ломать, — пожурил её Джек, забирая свою ладонь со всеми бобами. — Но я знаю, что делать. Мы посадим эти бобы, а наутро они поднимут меня до самого неба. Так обещал старичок. Там, наверху, я отыщу Млечный Путь — и тогда молочка у нас будет вдоволь на год вперёд, а то и на два.

— Это ты здорово придумал, сын! — улыбнулась мать, а голова Белянки куда-то исчезла, и со двора стало доноситься едва слышное взмукивание и удары хвостом по ляжкам. Затем вдруг раздался визг хворостины, и кто-то сказал: «Чтоб ты сдохла, чтоб ты сдохла». Тогда Белянка, словно заправская кобыла, протяжно заржала, и топот её копыт стих вдали.

А мать с сыном посадили диковинные бобы, каждый на отдельный табурет. Сами же спать легли, чтобы утро побыстрее пришло.

Когда Джек проснулся, он едва узнал свою комнату. Посреди комнаты рос какой-то толстенный ствол, пробивая собой потолок. Его корни терялись где-то в полу, и по всей комнате стоял странный, но приятный запах.

«Странно, — подумал Джек спросонья. — Ведь я вчера, вроде, молочка не пил. Откуда же этот ствол?»

Но тут он проснулся окончательно и всё вспомнил. Это наверняка проросли волшебные бобы, которые он вчера выменял у весёлого старичка. Выходит, старичок-то правду говорил! А Белянка, дура, ещё над ним смеялась! Ну, ничего, скоро Джек найдёт Млечный Путь, тогда он ещё посмотрит, кто над кем смеяться будет!

И Джек прыгнул на стебель и полез вверх, словно по лестнице. Хоть и неудобно было лезть с двумя-то левыми руками, но он всё лез, и лез, и лез, и лез, и лез, и лез, и лез, и лез, и лез, и лез, пока, наконец, не сбился со счёту, сколько же он лез. Тогда он решил лезть так, не считая, и вскоре добрался до самого неба, в точности, как обещал старичок.

Небо было твёрдым. Бобовый стебель упирался прямо в небесную твердь, но не пробивал её. Тогда Джек спрыгнул со стебля прямо на небо, так что земля оказалась у него над головой. Он задрал голову и посмотрел на землю. Его дом казался таким маленьким с этой высоты, меньше бобового зёрнышка.

«Вот это трава, так трава!» — ещё раз восхитился Джек, глядя на толстый и высокий бобовый стебель. Потом он огляделся по сторонам и увидел тропинку, идущую прямо от верхушки стебля. «Все тропинки и все дороги здесь должны слиться в один широкий путь, — подумал Джек. — И этот путь — Млечный».

И он пошёл по тропинке, и все шёл, и шёл, и шёл, и шёл, и шёл, и шёл, уже и забыл, сколько шёл, но всё равно шёл, и шёл, и шёл, и шёл. А тропинка сливалась с другими тропинками и становилась всё шире, и шире, и шире, и шире, и Джек подумал, что Млечный Путь уже не за горами, но тут он неожиданно пришёл к огромному-преогромному высоченному дому. Хотя, конечно, стебель был повыше этого дома, так что тот не доставал до земли своей крышей, но всё равно был очень огромным. А у порога этого дома стояла огромная-преогромная высоченная женщина, раз в пятнадцать выше Джека, а то и в четырнадцать. Откинув за спину паранджу, она курила огромную-преогромную длиннющую самокрутку.

— Доброе утро, сударыня! — сказал Джек очень вежливо. — Будьте так любезны, дайте мне, пожалуйста, кружечку молочка или что. А то у меня со вчерашнего утра во рту маковой росинки не было.

— Молочка тебе? — захихикала огромная-преогромная высоченная женщина, так что её раскосые глаза стали совсем узкими, и пыхнула дымом прямо Джеку в лицо. — А знаешь ли ты, что мой муж — дэв-людоед? И он просто обожает за чаем кушать маленьких мальчиков. Я их обжариваю в молочном кляре, обсыпаю маком и приправляю целебными травами, ну просто объеденье! — Тут великанша сглотнула слюну и опять захихикала: — Но мне сегодня влом куховарить, так что давай-ка ты лучше беги, пока цел, а то он скоро вернется с покоса.

Но Джек уже чувствовал непреодолимое желание что-нибудь сломать, точно такое, как у его матери, поэтому он продолжал выпрашивать у людоедши молочко. Надо сказать, что людоедша была неплохая женщина, добрая и очень смешливая. Она отвела Джека на кухню и дала ему целый кувшин молочка и даже для смеху добавила к нему кусок хлеба с сыром, хотя Джек их не просил, да и не очень-то хотел. Молочко было жирным и вкусным, но не успел Джек выпить и половины, как вдруг — топ! топ! топ! — весь дом затрясся от чьих-то шагов.

— Опаньки! Да это мой старик! — захихикала людоедша. — Ну, смотри, не спрячешься вовремя — придётся мне весь день у печи стоять… О, точно! Давай в печь полезай, то-то смеху будет!

И только она успела втолкнуть Джека в печь, как вошёл сам дэв-людоед. Джек, хотя и сидел в печи и ничего не видел, очень живо себе представил, что происходит снаружи. Дэв был огромен — гора горой! На спине у него лежал большущий мешок со свежескошенной травой. Людоед сбросил мешок прямо на пол и сказал:

— А ну-ка, жена, тащи сюда мой любимый кальян, а оставшуюся траву засуши на приправы… Ого! Чем это здесь пахнет? — вдруг принюхался он и запел:

Фи-фай-фо-фам,
Дух бобовый чую там.

Это Джек так долго лез по стеблю, что пропах им с ног до головы.

Жена прыснула, но тут же постаралась напустить на себя серьёзный вид.

— Да что ты, муженёк? — сказала она, едва сдерживая смех. — Это тебе, видать, свежескошенной травой пахнет. Поди-ка лучше умойся там, переоденься, шнурки погладь и всё такое, а я тем временем подготовлю кальян.

Дэв вышел, и Джек уже хотел было вылезти из печи и убежать, но людоедша не пустила его.

— Э, нет, так не интересно, — сказала она лукаво. — Сиди здесь, пока он не заснёт. После кальяна его всегда в сон клонит.

И вот дэв подымил кальяном, потом достал из кладовой мешок с высушенной травой, стал отмерять на весах порции и скручивать их в огромные самокрутки. Скручивал-скручивал, наконец, стал клевать носом и захрапел, да так, что опять всё вокруг затряслось.

Тут Джек потихоньку вылез из печи и огляделся. Остатки нескрученной травы разлетались по всему дому от людоедского храпа. Джек, стараясь не разбудить людоеда, прокрался на цыпочках мимо него, с каждым шагом громко прыская в кулачок — уж очень забавно летала по дому людоедская трава. Потом он аккуратно сложил готовые самокрутки в мешок и кинулся к бобовому стеблю, громко топая ногами. Тяжёл был мешок, но у Джека после людоедского молочка прибавились силы и словно крылья выросли, так что он мигом долетел до стебля и начал подниматься на землю. Мешок тянул вниз, к небесной тверди, но Джек всё лез и лез, и лез, и лез, пока мешок не стал тянуть вверх, к земле. Тогда хитрый Джек перевернулся, чтобы земля оказалась снизу, и лезть стало легче.

Вскоре он очутился в своей родной комнате и увидел мать. Её голова была вся забинтована, и Джек понял, что у неё сорвало крышу.

— Джек, сыночка! — закричала она, увидев его. — Куда ты пропал? Я с самого утра голову ломаю, никак не могу сообразить, где ты!

Рассказал Джек матери обо всём, что с ним приключилось, протянул ей мешок с самокрутками и говорит:

— Ну что, мама, видишь, какие классные эти бобы! Небось, на Белянкином-то молочке сидевши, никогда выше крыши не добирались. А тут… — И Джек, расчувствовавшись, обнял бобовый стебель левой рукой, а мать — более левой.

Страницы: 1 2 3