Посторонним В.

Сказка из цикла «Как это было»

[Страница 3]

День шёл, другой шёл, проголодался — мочи нет, а на третий добрался до царства Кощеева. Кощей в ту пору на охоте был, Марья Моревна одна на хозяйстве сидела. Увидала она Ивана-царевича, поднялась с хозяйства, спрашивает:

— Ах, Иван-царевич! Зачем ты меня не послушался, зачем в чулан посмотрел?

Отвечает ей Иван-царевич:

— Ах, Марья Моревна, прекрасная королевна! Обидно мне стало, что ты меня все разы в жмурки обыгрывала, заглянул я в чулан; знаю теперь, где ты пряталась.

— Зачем же выпустил ты Кощея Бессмертного, зачем освободил поганого? Он меня на хозяйстве сидеть принуждает, не привыкла я к этому!

Говорит ей Иван-царевич:

— Кто старое помянет, тому глаз вон.

Пожалела Марья Моревна глаза, а и было их у неё целых два; простила Ивана. Иван говорит:

— Давай лучше убежим, пока не видать Кощея Бессмертного; авось не догонит!

Собрались и ушли. К вечеру Кощей ворочается домой с охоты, под ним добрый конь спотыкается.

— Что ты, несытая кляча, спотыкаешься? Али чуешь какую невзгоду?

Отвечает конь:

— Уж третий год я у тебя некормленый, потому и спотыкаюсь. А и невзгоду чую: пока тебя дома не было, к твоей жене Иван-царевич приходил да и увёз.

— А можно ли их догнать?

— Можно пшеницы насеять, дождаться, покуда вырастет, сжать её, смолотить, в муку столочь, пять печей хлеба наготовить, тот хлеб всухомятку поесть, животом отмаяться, да тогда вдогонь ехать — и то поспеем!

Подумал Кощей, подумал — не хочется ему хлеба. Сразу поскакал, догнал Ивана-царевича:

— Ну, — говорит, — первый раз тебя прощаю за доброту твою к сиротинушке, за то, что напоил меня да накормил. И в другой раз, так и быть, прощу — увози Марью Моревну. А в третий раз увезти надумаешь — берегись! На куски изрублю!

Отнял Кощей у Ивана Марью Моревну и увёз, а Иван-царевич сел на камень в города сам с собою играть. Тридцать раз проиграл да семьдесят выиграл; наскучило ему играть, стал он плакать. Поплакал-поплакал — опять скучно. Пришлось воротиться назад за Марьей Моревною; а Кощей Бессмертный на рыбалку поехал.

— Пойдём, Марья Моревна, в догонялки с Кощеем играть!

— Ах, Иван-царевич, догонит он нас!

— Пускай догонит; мы хоть часок-другой поиграем.

Собрались и ушли второпях, даже хату не заперли. Кощей Бессмертный домой ворочается, добрый конь под ним спотыкается:

— Чую, Иван-царевич приходил с Марьей Моревной играть.

— А можно ли догнать их?

— Можно ячменю насеять, вырастить, сжать-смолотить, вина наварить, допьяна напиться, белых чертей расшугать, до отвала выспаться, да тогда вдогонь ехать — и то поспеем!

Подумал Кощей: вино — не хлеб. Посадил ячмень, дождался, покуда вырос, сжал, вина наварил, выдержал три года, напился вусмерть. Только три бочонка вина оставил — на утро. Утром поскакал, догнал Ивана-царевича:

— И на этот раз прощаю тебя, Иван, за то, что путы снял да спать уложил. Но в третий раз — помни! — изрублю на куски! Неохота больше с тобой в догонялки играть.

Отнял Марью Моревну, прекрасную королевну, и увёз к себе. Побежал за ними Иван-царевич, да где ему за Кощеевым конём угнаться! Нечестно так в догонялки играть, не по правилам, думает. Обидно ему стало, сел он и заплакал горючими слезами.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Долго плакал Иван, аж покуда слёзы не кончились. Воротился он за Марьей Моревною; Кощея как назло дома не случилось, он по грибы пошёл. Говорит Марья Моревна:

— Ах, Иван-царевич! Догонит нас Кощей, зря только сапожки свои истопчу.

— Ну и пускай догонит, пускай меня в куски изрубит! — Иван ей отвечает. — В догонялки играть хочу до смерти!

Любопытно Марье Моревне поглядеть, чем догонялки закончатся; а сапожки новые пожалела, босая пошла. Кощей Бессмертный домой возвращается, боровиков полное лукошко — добрый конь под ним чуть не падает. Смекнул Кощей, что Иван опять с Марьей Моревной убёг, спрашивает коня своего:

— Можно ли догнать их?

— Можно слона зачать, выносить, родить, воспитать, в нарды играть обучить, и прочим премудростям, а после того слона на плечи взвалить и вдогонь ехать — и то поспеем!

Не стал Кощей этим бавиться, сразу поехал; догнал Ивана-царевича, говорит:

— Кто не спрятался, я не виноват.

Выхватил он меч свой булатный, напал на Ивана-царевича, изрубил в куски. Порубил те куски в меньшие, а меньшие — в совсем крохотные; поклал их в бочку смолёную. Взял ту бочку, скрепил обручами железными, завязал двенадцатью цепями стальными, да мало ему показалось. Спрятал он тогда бочку в яйцо, яйцо — в селезня, а селезня — в зайца, да всё ему мало, поганому. Достал Кощей опять меч свой булатный, изрубил зайца на куски, засолил, и в бочку положил; бочку ту засмолил, обручами скрепил и бросил в синее море; а море то выпить удумал, да Марья Моревна его отговорила. Так и уехали.

А зятья Ивана-царевича аккурат в это время серебро его продавать решили. Да не вышло у них ничего: почернело серебро, никто брать его не хочет. Собрались тут сокол, орёл и ворон, стали думу думать, как серебру цвет вернуть. Смекнули, что с Иваном беда приключилась; как спасут его — так серебро и посветлеет.

Бросился тогда орёл на сине море, вытащил бочку на берег; сокол полетел за живой водою, а ворон — за мёртвою. Слетелись все трое в одно место, разбили бочку, вынули куски, перемыли и склали, как на ум пришло; а и трудно было те куски скласть — сильно Кощей над Иваном надругался. Складывали они три дня и три часа, умаялись. Брызнул тогда ворон мёртвой водою — срослись куски вместе, съединилися; брызнул сокол водою живою — Иван-царевич вздрогнул, встал и говорит:

— Долго же я спал!

Посмотрели зятья на серебро — посветлело оно, засверкало пуще вящего. Обрадовались они тогда и на рынок полетели.

А Иван Марью Моревну пошёл искать. Приходит к ней и просит:

— Разузнай у Кощея Бессмертного, где достал он такого доброго коня. Хочу и себе такого, чтоб в догонялки у него выиграть.

Спрашивает его Марья Моревна, прекрасная королевна:

— А кто ты таков будешь, как звать тебя, величать?

— Али не признаёшь ты меня, Марья Моревна? — дивится Иван-царевич. — Али околдовал тебя Кощей поганый, али памяти лишил? Я муж твой, Иван-царевич!

Отвечает ему Марья Моревна:

— Иван-царевич и статен, и пригож; ты же страшен, как чудо морское.

Глянул Иван на себя в зеркало, видит — правду говорит Марья Моревна: стал он похож на чудище морское, а то и того хуже. Где заячий хвост из него торчит, где клюв селезня; из правого плеча ступня левая растёт, а из левого плеча и вовсе ничего. Не сумели зятья куски его скласть, как следует.

— Уходи прочь! — говорит ему Марья Моревна. — Не то мужа своего позову, Кощея Бессмертного, он тебя в жабу заколдует!

Упал тут Иван-царевич на колени — едва левый глаз не расшиб, взмолился:

— Пускай в жабу заколдует! Всё лучше, чем чудищем таким!

Тридцать лет и три года просил Иван Кощея; сжалился над ним Кощей, заколдовал в лягушонка. И стали они жить-поживать, да в жмурки играть; Иван часто выигрывал.

27.11.2001

Страницы: 1 2 3