Посторонним В.

Сказка из цикла «Как это было»

[Страница 2]

Назавтра собрал царь весь честной народ перед теремом своим и наказал семерым Симеонам свои искусства показывать. Пришлось братьям изворачиваться. А что делать? За языки ж никто не тянул, а теперь уж поздно: не выполнишь царского указу — вмиг головы с плеч послетают, если не чего похуже.

Ну, первый брат раздул меха, напустил дыму побольше да и стал ковать столб железный. Дыму много, никому не видно, голыми он руками по железу лупит или молотом, а старшему брату того и надо. Долго ковал он столб, выковал саженей с десять, умаялся. Ладно, думает, хватит и так. Лучше меньше, да лучше. Да и второму брату его ещё в землю закапывать, упарится, поди.

Поглядели все: и вправду Симеон столб выковал. Покачали головами, погутарили. Воевода царский, правда, не вытерпел, укорил Симеона:

— Что ж это железяка твоя кривенькая такая?

Зашикали на него бояре:

— Сам-то ты, воевода, больно ровный, а туда же! Ну а что столб кривой да косой вышел — так поди выкуй справный голыми-то руками!

Не любили бояре воеводу. За правду да за то, что и сам он бояр не любил, хучь и намекали ему не единожды.

Очередь второго Симеона настала. Вот поднатужился он, стал катить столб обратно в дым. Покуда первый брат там кузнечил, он в дыму неприметно ямку под столб выкопал. А столбище кривой, по земле катиться не желает. Надрывается второй брат, толкает его изо всех сил, на брата ругмя ругается. Ну да тот молота до сего дня в руках не держал, что с него взять.

Докатил-таки второй Симеон столб к ямке, тут и прочие братья налегли, укрепили его, как сумели, да и разбежались в стороны.

Тут и дым рассеялся.

Смотрят все: стоит столб стоймя. Один царский воевода было заикнулся, что, дескать, не шибко похоже, что в нём двадцать сажен имеется, да второй брат растолковал, что его, заразу, довелось вкопать поглубже, чтоб держался крепко. Третьему-то брату, говорит, ещё на него карабкаться. А ну как не выдюжит под ним столб да упадёт! Убьётся третий Симеон — кто царевну выглядывать будет? Зашикали тут все сызнова на воеводу, а царь и вовсе пригрозил новой заморской дыбой, что на днях сменял у гешпанцев на пшеницу. Дескать, надо бы её испытать на деле. Тут воевода и замолк.

Третьему брату труднее прежних пришлось — задача была лезть на столб на виду у всего честного народа. Добро, столб неровный удался, было за что ухватиться. Взлез Симеон саженей на семь, дальше не смог, закрепился получше, взялся ладонь ко лбу прикладывать да по сторонам поглядывать. Долго, однако, не тянул — не железный, поди, висеть столько. Покрутился чуток, протянул руку к морю синему: вижу, мол, царевну, вижу, красавицу, — да и скатился на землю.

Тут как раз и столб упал, хорошо, в другой бок.

Спрашивает его царь:

— Как там царевна? Что делает?

— Скучает больно, — вздыхает третий Симеон.

— А хороша ли? — не унимается царь.

— Хороша, ох и хороша! — говорит Симеон и снова вздыхает трепетно и даже губами причмокивает.

— Ну, — говорит царь, — собирайтесь, Симеоны, за царевной.

— Корабль нам на то надобен, — говорят ему Симеоны. Все, окромя четвёртого. Тот ведь хорошо помнил, о чём давеча царю врал.

Царь им:

— Так вот же, — говорит, — братец ваш обещался корабль сколотить. Голыми руками.

— Обещался, — выступает четвёртый брат. — Так и сделаю. Токмо нужно мне брёвен дубовых побольше, верёвок пеньковых да смолы.

Подумал царь: дело говорит Симеон, корабль без дерева не смастеришь. Послал своего посыльного — а тот уж попривык, не обижался, принёс всё, что надо. Принялся Симеон корабль мастерить.

Долго ли, коротко ли, а смастерил Симеон — корабль, не корабль, а на плот дюже похоже. Особливо если издали глядеть.

Тут промеж братьями едва вдругорядь перебранка не вышла. Старшие говорят:

— Не поплывём мы на корыте таком. Мы, мол, дело своё сделали, плывите сами.

Пуще всех четвёртый брат отрекался.

— Ну уж нет, — говорят младшие, — кабы вы не принялись царю голову морочить, мы б нонича землю отцову пахали в мире да покое, а не судьбу пытали.

А младший, честный, пригрозил всё царю рассказать об их проделках. Вот старшие и притихли.

Взяли тогда Симеоны у царя товару побольше — с чужими землями торговать, нагрузили плот и поплыли, куда глаза глядят. Думали пристать к далёкому берегу какому — да и осесть там со всем добром. Всё одно не знали они, где царёву зазнобу искать следует. К тому ж оказалось, что пятый брат только грузить товары был горазд, а из торговли его один вред выходил. Довелось братьям держать его за грузчика да носильщика. Ну и так, по мелким поручениям: где полы помыть, где портки залатать, где сапоги начистить.

Да только осесть в чужих землях у братьев всё никак не выходило. Который уж раз приставали они к берегу заморскому, да всюду честный вор Симеон подводил. Терпит день, терпит два, а на третий возьмёт да и умыкнёт какую-нибудь безделушку, что по сердцу придётся. Братья ему талдычат, мол, законы блюсти потребно, брат, да куда там!

— Я вор в законе, — говорит, — и законы справно знаю. К тому ж один закон нарочно для меня писан.

А когда братья уж чересчур нажимали, мол, брат, не укради, мол, в законах вся сила, брат, — младший на то отвечал:

— Нет, братья. Вся сила — в правде.

И глядел на них с гордым прищуром. Пенял, значит, обманами, какие старшие царю учинили.

Вот и доводилось братьям каждый раз на плоту своём бегством спасаться. Добро, младший Симеон додумался раз увести ладный корабль — всё полегче плыть стало.

Страницы: 1 2 3